Иран стал очередной потерей России, которую «подобрала» Поднебесная.На днях Тегеран посетил высокопоставленный китайский партийный функционер Хэ Гоцян. Официально его должности никак не вяжутся с внешней политикой: секретарь Центральной комиссии КПК по проверке дисциплины и заведующий Орготделом ЦК КПК. По сути, товарищ Хэ является главой партийного отдела внутренних расследований, и это обусловливает его немалое влияние. В то же время географии его путешествий может позавидовать иной министр иностранных дел. Только в рамках нынешнего «летнего турне» он посетил Францию, Польшу, Сербию и ОАЭ. Иными словами, Хэ Гоцян – персона вполне международного уровня. Причем это проявляется там, где присутствие главы внешнеполитического ведомства КНР выглядит либо неуместным, либо недостаточным. И визит Хэ в Иран как раз такой случай. Свидетельство тому – соглашения, подписанные в ходе этой поездки. Тегеран и Пекин договорились о наращивании товарооборота, а также о доведении китайских инвестиций в иранские инфраструктурные проекты до $4 млрд. Хэ Гоцян – инженер-химик, но уже больше четверти века он является партийным функционером, так что обсуждавшиеся вопросы вне его компетенции. Однако, отрядив его на переговоры, Пекин продемонстрировал серьезность своего отношения к Ирану.
Действительно, уже в нынешнем году товарооборот между двумя странами достигнет $40 млрд. – против $30 млрд. в прошедшем. При этом Иран вышел на третье место по уровню поставок КНР нефти – сейчас на его долю приходится 12% китайского рынка.
Впрочем, назвать это партнерство в полной мере взаимовыгодным сложно. В отношениях с Тегераном Пекин, похоже, разыгрывает тот же сценарий, что и в отношениях с Пхеньяном. Суть его сводится к древней стратагеме: «Окруженному врагу необходимо оставить путь к отступлению». Естественно, речь идет о пути контролируемом. Китай предлагает Ирану выход из международной изоляции, причем выход безальтернативный. В условиях фактического развода с Россией Тегеран лишился возможностей маневра. Впрочем, Москва сама толкнула его в объятия Пекина. Срывы контрактов в области военно-технического сотрудничества на фоне весьма вялых попыток блокировать режим санкций подорвали веру иранцев в договороспособность Кремля. К примеру, с 1996 года Тегеран так и не добился от России лицензии на производство истребителей МиГ-29, а прошлогодний отказ Москвы продавать персам зенитные комплексы С-300 многие эксперты расценили как начало конца российско-иранской дружбы. Причем даже громкие обещания Дмитрия Медведева нанести визит, по всей видимости, не убедили Тегеран в надежности Москвы в качестве делового партнера.
Так что столь тесное и быстрое сближение с КНР для Ирана выглядит не то чтобы лучшим, но на практике единственно возможным вариантом. Пекин же заполучил надежного, в силу искусственного ограничения спроса, поставщика нефти и минерального сырья.
Во время визита Хэ Гоцяна никаких противозаконных, то есть «противо-международно-правовых» речей о возможной торговле оружием или товарами двойного назначения не было. Но Пекин вполне способен если не забыть о подписанных Совбезом ООН (с китайско-российскими оговорками) жестких экономических санкциях и полном эмбарго на поставки оружия, то приложить заметные усилия для максимального расширения списка допустимых торговых операций.
