В результате рыночной трансформации РЖД реализовывает коммерческие проекты через свои дочерние структуры, избегая обвинений в злоупотреблении своим госстатусом. Первым шагом, обеспокоившим все постсоветские железные дороги, стало создание ПГК. Почти 200 тыс. вагонов инвентарного парка монополии, переданные в уставный капитал ПГК, вскоре были переведены в категорию частных (не принадлежащих железнодорожной администрации). А в этом случае вагон ПГК, прибывший из России, например, в Одессу, в обратном направлении железнодорожники Украины уже не могут загрузить по умолчанию, как предусмотрено в отношении вагонов инвентарных парков. В таком случае нужно согласовывать погрузку с владельцем, то есть с ПГК. Создание Второй грузовой компании и передача еще около 200 тыс. вагонов приведет к тому, что РЖД вообще перестанут быть грузовым перевозчиком. И грузоотправителям соседних стран в условиях дефицита вагонов придется договариваться с якобы «частниками». При желании тарифная политика «дочек» РЖД может стать инструментом влияния на экономику соседних государств. Особенно в отношении таких позиций, как уголь или руда, чувствительных даже к росту транспортной составляющей в несколько долларов за тонну.
Еще одним шагом в направлении расширения своего присутствия на смежных рынках может стать вхождение ПГК в портовый бизнес. Как сообщила на прошлой неделе газета «Гудок», корпоративное издание РЖД, ПГК рассматривает, в частности, возможность приобретения оператора «Металзюкрейн», работающего в Одесском порту на терминале мощностью 2 млн. т.
Системно Украина в последние годы не может противостоять бизнес-стратегии РЖД. С одной стороны, не все свои амбициозные планы РЖД удалось реализовать благодаря усилиям украинских лоббистов. С другой стороны, взаимоотношения двух монополий – это не вопрос противостояния или конкуренции, а проблема возможностей развития железных дорог Украины, позволяющих минимизировать риски влияния на наш рынок соседних государств. Пока что монополисты развиваются в разных «системах координат». С украинской стороны стратегию определяют менеджеры госмонополии, не уверенные в завтрашнем дне и работающие на результат «уже сегодня», а с российской – системно работающая бизнес-структура.
